X. Тени страха

Удобно устроившись в высокой развилке, Тарзан в который раз рассматривал тростниковые хижины селения, за которыми тянулись возделанные поля. Он уже не раз наблюдал за странными животными, обитающими в этих логовищах.

Жизнь среди свирепых тварей леса невольно заставляла его видеть в чернокожих существах врагов; теперь, когда один из них убил его приемную мать, Тарзан ненавидел их всей душой. И его ненависть вовсе не уменьшилась со смертью Кулонги.

Человек-обезьяна отнюдь не страдал сентиментальностью и ничего не знал о братстве людей. Все не принадлежавшие к его племени были потенциальными врагами — или хищниками, или добычей. Умерщвление — вот закон дикого мира, в котором X. Тени страха он вырос. В этом мире постоянно кто-то охотился, кто-то спасался бегством.

Но такая жизнь не сделала Тарзана ни угрюмым, ни кровожадным. Чаще всего он убивал, чтобы добыть пищу — вожделенное мясо. Или чтобы получить теплую шкуру для одежды (что, впрочем, пока ему не удалось). Или из самозащиты.

Сегодня же Тарзан впервые убил из мести — и не чувствовал по этому поводу никаких угрызений совести.

Пронаблюдав какое-то время за поселком Мбонги, он спустился на землю и стал осторожно подкрадываться к хижинам. Он двигался совершенно бесшумно, как на охоте, не желая стать мишенью для острых деревянных палочек, несущих смерть.

Наконец, преодолев открытое X. Тени страха пространство, Тарзан добрался до большого дерева, с ветвей которого свисали плети лиан. Он вскарабкался на ветку, распростертую горизонтально над землей, притаился в густой листве и засмотрелся на диковинную жизнь внизу. Впервые он осмелился подойти к поселку чернокожих так близко!

Прямо под ним резвились голые ребятишки. Женщины мололи сушеное просо в грубых каменных ступах и пекли из муки лепешки. Вдали, на полях, негритянки мотыжили землю, пололи и жали. Юбочки из травы прикрывали их бедра, почти у всех на руках и ногах поблескивали медные и латунные кольца. На груди у некоторых висели круги проволоки. Вдобавок у многих в носы были X. Тени страха продеты огромные кольца.

Приемыш обезьяны с интересом смотрел на этих странных созданий.

Он видел также мужчин, которые беспечно дремали в тени. А на самом краю открытой поляны Тарзан заметил вооруженных воинов. Они, очевидно, выполняли обязанности дозорных — на случай неожиданного нападения врагов.

Странно, что у этих чернокожих почему-то трудились одни только женщины. Никто из мужчин не работал, если, конечно, не считать работой расхаживание туда-сюда с копьем в руке.

Внимание Тарзана привлекла старуха, сидевшая прямо под его деревом.

Перед ней над маленьким костерком висел небольшой котелок, в котором кипела густая красноватая смолистая масса. Рядом лежала груда оперенных деревянных X. Тени страха стрел. Женщина брала их одну за другой, обмакивала острия в дымящуюся массу и складывала на узкие козлы из веток, стоявшие по другую сторону костра.

Тарзан наблюдал за этой процедурой с жадным интересом. Перед ним раскрывалась тайна разрушительной силы маленьких метательных снарядов Стрелка! Было ясно, что женщина старается даже случайно не коснуться кипящего в котле варева; один раз, когда крошечная капля варева брызнула ей на палец, она немедленно окунула его в сосуд о водой и быстро вытерла пучком листьев.



Тарзан не имел ни малейшего понятия о ядах, но его острый ум подсказал ему, что убивает именно это вещество, булькающее в котелке X. Тени страха, после того как попадает в тело жертвы на кончике маленькой стрелы.

И ему страстно захотелось получить хотя бы несколько таких смертоносных палочек! Если бы женщина на минуту оставила свою работу, он бы мигом спустился на землю, схватил пучок стрел и снова вернулся на дерево прежде, чем чернокожие успели поднять тревогу. Он уже обдумывал, чем отвлечь внимание старухи, как вдруг дикий крик донесся со стороны джунглей. Под деревом, на том месте, где был умерщвлен убийца Калы, стоял черный воин, кричал и размахивал копьем. Он наткнулся на труп Кулонги!

Весь поселок мгновенно оказался на ногах. Вооруженные люди выбегали из хижин и мчались X. Тени страха сломя голову через поля к вопящему часовому. За мужчинами устремились женщины, дети, старухи — в мгновение ока селение опустело.

Тарзан понял, что это самый подходящий момент для воровства. В деревне не осталось никого, кто мог бы помешать ему стащить разложенные для просушки стрелы. Быстро и бесшумно спустился он на землю и с минуту стоял неподвижно, с интересом осматриваясь по сторонам. Взгляд его остановился на открытой двери ближайшей хижины. Жгучее любопытство повлекло Тарзана ко входу в эту невиданную берлогу. Он крадучись подошел, постоял у входа, чутко прислушиваясь… Ни звука! Тогда он скользнул в полумрак жилища черного человека.

По стенам X. Тени страха висело оружие — длинные копья, странного вида ножи и узкие щиты. Посреди хижины стоял котел, а у дальней стены лежала подстилка из сухих трав, покрытая плетеными циновками, очевидно, служившими владельцам постелью и одеялом. На полу валялось несколько человеческих черепов.

Тарзан быстро ощупал и обнюхал все заинтересовавшие его предметы, ведь он «видел» ноздрями не хуже, чем глазами. Сперва он решил было взять одно из длинных острых копий, но потом отбросил его ради колчанов с стрелами — их ему непременно хотелось унести. Повесив на спину три колчана, не забыв прихватить лук, он нагромоздил посередине комнаты множество вещей, а поверх водрузил перевернутый котелок, на который поставил X. Тени страха один из черепов, украшенный головным убором из перьев.

Затем приемыш обезьяны отошел в сторону, любуясь на свое произведение, и весело ухмыльнулся. Тарзан умел не только убивать, но и шутить!

И тут он услышал снаружи множество голосов вперемешку с жалобным воем. Пора было уходить!

Быстро выскочив из дверей, человек-обезьяна на прощание опрокинул котелок с отравленным варевом и молниеносно исчез в древесной листве как раз в тот момент, когда первый дикарь появился в воротах поселка. Покачиваясь на ветке, он наблюдал за траурным шествием.

Впереди четверо туземцев несли мертвое тело Кулонги. За ними следовали женщины, испускавшие страшные вопли, прерываемые громкими X. Тени страха причитаниями. Но крики грянули в десять раз громче, когда люди вошли в хижину Кулонги — ту самую, на которую Тарзан совершил свой набег. Переступившие порог туземцы почти тотчас в диком смятении выскочили обратно, визжа и вопя. Их сразу окружила взволнованная толпа. Все яростно жестикулировали и голосили, а потом несколько воинов с опаской заглянули в жилище сына вождя.

Наконец старик, обвешанный металлическими украшениями, с ожерельем из сухих человеческих рук на груди, решился войти внутрь. То был великий вождь Мбонга, отец убитого Кулонги.

В течение нескольких минут оставшиеся снаружи чернокожие напряженно молчали. Но вот Мбонга выскочил из хижины с перекошенным от гнева и X. Тени страха страха лицом — и крики зазвучали с новой силой. Вождь что-то повелительно бросил своим воинам, и те бросились обыскивать каждую хижину и каждый уголок поселка.

Вскоре была обнаружен опрокинутый котелок, в котором варился яд для стрел. Правда, это ничего не прояснило в загадочном и страшном происшествии. Взволнованная толпа окружила своего вождя, который тоже пребывал в полном недоумении.

Мбонга никак не мог объяснить все эти ужасные и таинственные события: странную смерть сына, зарезанного и обобранного чуть ли не на пороге отцовского дома, груду вещей, увенчанную черепом, оказавшуюся в хижине Кулонги… Все это наполнило сердце вождя и его подданных таким суеверным X. Тени страха страхом, что они боялись даже кричать.

Столпившись кучками, чернокожие вполголоса переговаривались, испуганно вращая вытаращенными глазами.

Тарзан все это время насмешливо наблюдал за ними со своей ветки, радуясь тому, какой переполох он устроил в поселке врагов.

Но солнце уже стояло высоко, и он сильно проголодался. Пожалуй, пора вернуться к тому месту, где он предусмотрительно запрятал остатки туши вепря Хорты…

И Тарзан повернулся спиной к поселку Мбонги и исчез в чаще леса, унося свои драгоценные трофеи.


documentaatihen.html
documentaatioov.html
documentaativzd.html
documentaatjdjl.html
documentaatjktt.html
Документ X. Тени страха